Добро пожаловать на KELMORA!


Игровая дата: лето 1246 г.п.к.

Их основная цель — защита народа и государства в целом. Мужчина это понимал. Он был готов к возможным ранениям и даже смерти...[продолжить]

Kelmora: End of the era

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Kelmora: End of the era » Hot that even dragons burned » stand my ground [17.05.1246]


stand my ground [17.05.1246]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

STAND MY GROUND
https://i.imgur.com/BDP1GLH.png
Heilsind & Willem Winigard
май 1246 года, Рингенвальд
Королева Нордхейма знает, что её сын мечтает совсем не о короне, но не может со спокойной душой позволить ему стать сильдом. Новость о том, что Хейлсинд нашла принцу невесту должна, кажется, привязать его к родному дому, но что, если она только заставит Виллема сильнее задуматься о побеге?

Отредактировано Willem Winigard (28-03-2018 21:52:43)

+8

2

Хейлсинд никогда не думала, что такое может произойти с ней. Вероятно, предсказательница была права, когда рисовала ей картину того, что ее семья, ее королевство, ее мир будет разрушен ее собственными руками. И что получилось в итоге?
Хейлсинд мерила шагами покои, пытаясь найти разумный выход из сложившейся ситуации. Виллем не может так просто предать корону, интересы своей семьи и королевства ради сиюминутного каприза подвергнуть свою жизнь опасности. Стать сильдом, кто мог об этом подумать? Как ему подобная мысль вообще пришла в голову? Кто его надоумил?
Кубок с вином с грохотом врезался в стену, но одного кивка головы было достаточно, чтобы служанка быстро скрылась за дверью, не задавая ни одного лишнего вопроса. Хелла была зла, Хелла была в ярости, и бессилие в сложившейся ситуации раздражало ее еще больше. Она чувствовала, будто бы ее собственный сын, ее любимец, ее гордость и опора предает ее, покидает. Бросает перед лицом опасности и перемен, которые должны были сплотить их.
Разве так она воспитывала его? Разве эти мысли она ему внушала?
Но, даже не смотря на внутреннее раздражение, даже не смотря на все те мысли, которые точили ее разум, женщина уже обдумывала различные варианты, которые смогли бы удержать ее сына подле нее. “Он просто должен вспомнить, кто он” – из раза в раз повторяла себе Хейлсинд, убежденная в собственной правоте. “Вспомнить кто он, и что от него требуется. А это гораздо важнее, чем уничтожение каких-то там монстров”.
Нет, королева не отрицала важность службы сильдов, в отличие от множества невежд, которые считали их опасными клятвопреступниками и просто чудаками, Хелла понимала, что эти люди (а можно ли назвать их людьми?), делают важные вещи, избавляют мир от реальной угрозы, которая с каждым годом становится все сильнее и мощнее. То есть по идее да, Хейлсинд понимала, насколько серьезна их работа, поэтому и считала, что Виллему там делать нечего. Это опасная, тяжелая служба, от которой нельзя взять отдых. Сильд не зря проходит серьезное испытание, которое перечеркивает все его прошлые умения, заставляя привыкать к новым особенностям тела и своим способностям. И если честно, королева просто боялась, что ее сын попросту не переживет испытание и мутации, а потерять Виллема для Хейлсинд было бы самым серьезным ударом. Она не зря столько лет боролась за жизнь собственного сына и не хотела, чтобы он жертвовал ею ради собственного каприза.
Но план Хеллы был совершенно иного рода. Она могла бы умолять Виллема отказаться от своей идеи. Могла бы приказать ему остаться под угрозой смертной казни или еще какой-либо повинности, могла бы описать ему все тяготы служения сильдом и привилегии бытия принцем. Но он, вероятно, и сам все прекрасно знал. Фира понимала, что ее мальчик обдумывал это решение не неделю, и даже не месяц. Многие месяцы, а кто знает, может и годы он размышлял о возможном выборе и его последствиях, ведь в конце концов он Винигард, а Винигарды никогда не бросаются в авантюру сломя голову. Уж это-то он должен был усвоить. Но зная импульсивность Виллема, которая досталась ему ни от кого иного, как от самой Хеллы, действовать необходимо мягко и тактично. “И почему этим не занимается Вильхельм?” – только и подумала женщина.
– Итис, – спокойно позвала девушку Хейлсинд, – пригласи ко мне Виллема, – в голосе женщины уже не было того гнева, который она испытывала несколько минут назад. Она знала, что выработанный ею план не так уж и стабилен и верен, но другого у нее не было, а значит, приходилось использовать тот, что был под рукой. Ворон, что прилетел к ней всего вечер назад, только подтвердил ее решимость, а значит, скоро Ингрид отправится в родные земли, где они и повстречаются с Виллемом. У него просто не останется шанса перед обстоятельствами, и он хотя бы задумается над тем, кто он и кем родился.
Когда девушка скрылась за дверью, Хелла привычным жестом сплела нити узоров в своей голове, заставив разлившееся вино испариться. Иногда, с помощью магии она приводила собственные мысли в порядок, полностью сосредоточившись на плетении. И этот случай был не исключением. Теперь ей только лишь оставалось дождаться Виллема и серьезно с ним поговорить.

+3

3

Охота выдалась славной. Виллем уже спешился во внутреннем дворе замка и поручил лошадь заботам конюха, но в ушах все еще звенел ветер, а в крови разливался азарт. Опытный фир, он мог бы убить оленя без лишних сложностей, просто сплетя хитрый узор из нитей, но было что-то чарующее в погоне за благородным животным, в быстром полете пущенной стрелы, которая так легко могла упустить цель.
Охота была одним из многих дел, которым Виллем старался себя занять. Не прошло и месяца с тех пор, как он вернулся из последней поездки в Ланф, но принц уже чувствовал желание сбежать куда-то из Рингенвальда. Винигард всем сердцем любил родину, но размеренная жизнь королевского двора требовала от него рассудительности, размеренности и покоя — иными словами, невозможного. Причиной, по которой Виллем все еще не сорвался в очередное путешествие, были отнюдь не обязанности наследника короны — их вообще, в сущности, было не так много (в конце концов, Его королевское величество прекрасно справлялся с управлением государством и без помощи сына). В родном замке Винигарда удерживали только вопросы, которые он до сих пор не обсудил со своими венценосными родителями.
Правильно будет сказать, что вопрос был один. И Виллем, хорошо знающий свою семью, даже не надеялся, что решить его будет просто. Он и самому себе слишком долго не мог признаться, что хочет от своего будущего совсем не того, что по праву рождения обязан хотеть. Это только кажется, что нет большей радости и чести, чем надеть на голову корону и взять в свои руки судьбы тысяч подданных. Виллему представлялось все иначе.
Много более привлекательной ему казалась возможность стать сильдом. Пройти ритуал трансформации, странствовать по миру, защищать людей от чудищ, что набирают силу с каждым днем… то, что много лет назад было мальчишеской мечтой, превратилось в осознанное желание взрослого мужчины. Таким он видел свое будущее. И разве золотые глаза менее почетны, чем золотая корона?
Впрочем, венценосных родителей Винигарда в этом вопросе смущал вовсе не почет. У принца был долг перед родиной, отдать который невозможно, скитаясь по миру с мечом наперевес. Виллем и сам, да не дадут Боги ему соврать, понимал эту простую истину. Но смириться не мог. Как не мог и махнуть на все рукой, проведя ритуал превращения в сильда без дозволения отца и матери. Чтобы выиграть в долгом споре с семьей, Виллему следовало быть спокойнее, убедительнее и расчетливее — увы, ни в чем из этого импульсивный принц не был силен.
От необходимости принять окончательное решение принц отгораживался, как мог: встречами со старыми друзьями, тренировками на мечах, охотой… Пока выходило не слишком хорошо.
Виллем уже взбежал по лестнице, ведущей в замок, когда его окликнула служанка королевы, чтобы сказать, что та хочет видеть сына в своих покоях. Принц едва заметно вздохнул, предположив, что предстоящий разговор окажется продолжением затянувшегося спора, но поблагодарил девушку и направился к матери.
Служанка, видимо намеревавшаяся проводить Винигарда до комнат Хейлсинд, едва поспевала за его быстрыми шагами. Когда девушка открыла для Виллема дверь, он благодарно кивнул, показывая, что та может быть свободна, и вошел в покои королевы.
Здравствуй, мама, — улыбнулся принц, наклоняясь к Хейлсинд, чтобы приобнять за плечи и легко поцеловать в щеку. — Мне передали, что ты хотела меня видеть. Я не слишком задержался?
Виллем плеснул себе в кубок немного вина и опустился на кресло. Обычно он не слишком хорошо улавливал перепады чужого настроения, но в отношении своей матери был более сообразителен — в конце концов, они всегда были довольно близки. Сейчас королева казалась несколько взволнованной и нервной: это позволяло принцу представить, какого рода разговор его ждет, но ни одно из предположений не радовало. Сейчас он был в настроении только для незначительной и бестолковой светской беседы о погоде.
О чем ты хотела поговорить? — нарочито спокойно поинтересовался Виллем, болтая вино на дне кубка. Возможно, он просто надумал себе лишнего, а мать просто хотела провести время с любимым (наверное оттого, что единственным) сыном, но Винигард во всяком разговоре старался как можно скорее переходить к сути, и в этот раз не был намерен изменять привычке.

+3

4

Начинать подобный разговор всегда непросто. Конечно, Хейлсинд была далеко не трусливой женщиной, но даже она чувствовала волнение. Хотя они и были с Виллемом достаточно близки, гораздо больше, чем Хелла была близка со своей дочерью Эрмелиной, но все же, это раньше принц прислушивался к словам матери и старался ей не перечить. Теперь же он повзрослел, возмужал и уже совсем не похож на того белокурого мальчика, которому она рассказывала сказки на ночь. Виллем уже совсем другой человек.
Но тем не менее, при звуках его шагов, при появлении его на пороге, Хелла невольно, но представляет себе того ребенка, которым он когда-то был. Злой ли это розыгрыш судьбы, или же женское воображение действительно неспособно представить собственное дитя взрослым, кто знает. Винигард же, отгоняет нахлынувшее наваждение легким кивком головы, которое можно принять за приветствие.
– Виллем, мальчик мой, – улыбка едва заметно трогает уголки губ женщины, но она знает, что в эту минуту ее лицо смягчается, глаза добреют, а сама Хейлсинд выглядит гораздо счастливее, чем несколько минут назад, находясь в одиночестве. Ее любовь к сыну, это именно то, что должна испытывать мать к своему долгожданному ребенку, которого она получила в награду за годы унижений, лишений и несправедливости, что выпали на ее плечи. От дружеского прикосновения сына, она ненадолго расслабляется, позволяет себе насладиться минутой сыновей близости, радуясь тому, что её мальчик здоров, силен, крепок и телом и духом, и, конечно же, невероятно красив. Стоит ли говорить, что не только слепая материнская любовь позволяет Хейлсинд отметить, что ее сын действительно вырос привлекательным мужчиной?
– Нет, ты как раз вовремя, – женщина позволяет ему отстраниться, позволяет расстоянию снова отдалить её от Виллема, но она давно привыкла к подобному чувству. В тот день, когда их впервые разделил его отъезд на Лианфир, её как будто располовинило. Да, Хейлсинд знала, что её мальчик под надежной защитой, что о нем позаботятся и оберегут, но она не могла не думать о том, что теперь её не будет с ним рядом. Что теперь он будет расти с чужими людьми, среди которых далеко не все будут желать ему благополучия и счастья, а будут стараться всячески ему навредить. В Нордхейме же, в стенах этого замка Хелла бы смогла его защитить. Хейлсинд сделала бы это лучше. Но она понимала слепоту своего страстного желания оставить Виллема подле себя. Понимала и не одобряла. Поэтому и сейчас привычным жестом нарисовала мысленную черту между собой и сыном. Это было необходимо для того, чтобы выразить свою волю. Собраться с мыслями, решить для себя что-то очень важное и особенное и озвучить все это Виллему. Хотя, он итак все прекрасно понимал.
– Ты знаешь, я не люблю настаивать на своем мнении, – начала наконец-то Хелла, аккуратно подбирая слова, – не в твоем случае, Виллем, и не в случае с твоим отцом, – поспешно добавила она, видя промелькнувшую лукавую искорку в глазах сына. – Я не хочу, чтобы ты думал, что я не желаю тебе добра, более того, ты прекрасно знаешь, что я, как раз таки, желаю тебе только самого лучшего, но….– женщина сделала паузу, – но недавно ты нас с отцом огорошил, – она подняла вверх руку, показывая, что она не закончила. – Да, Виллем, ты очень удивил и меня и отца своим импульсивным решением. Не знаю, кто внушил тебе подобные мысли, но они явно возникли неспроста. Я и подумать не могла, что тебе так тяжело с нами. Что сама мысль о том, чтобы заняться тем, к чему мы тебя всегда готовили, тебе невыносима. – Хелла покачала головой, и волосы ее рассыпались по плечам словно золото. В эту минуту она казалась уязвимой, растерянной, задумчивой. Совсем не такой, какой была некоторое время назад, бросая кубки по комнате, и меряя ту [комнату] шагами.
– Так скажи мне правду, Виллем, – немного подождав, начала женщина, – неужели ты столько лет обманывал свою мать? – она особенно выделила последнее слово, хотя и понимала, что подобным оборотом речи немного давит на совесть Виллема, сама того не желая. – Неужели ты хочешь связать свою жизнь с тем, что несет в себе только потери и смерти. Опасность, – женщина слегка поежилась, отводя в сторону взгляд. За столько лет жизни на белом свете, Хелла усвоила много ролей и много тактик, но даже самой себе она не смогла бы сейчас сказать – действительно ли она с блеском исполняет привычную роль или же испытывает все те эмоции, что так отчетливо слышны в её слегка дрожащем голосе.

+2


Вы здесь » Kelmora: End of the era » Hot that even dragons burned » stand my ground [17.05.1246]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC