Добро пожаловать на KELMORA!


Игровая дата: лето 1246 г.п.к.

Ерлингур не сумел сдержать удивления, когда наконец-то понял, что это... в смысле, этот человек, и является тем великим ярлом Ингваром...[продолжить]

Kelmora: End of the era

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Kelmora: End of the era » Hot that even dragons burned » føðesk ulfr i skogi [12.06.1246]


føðesk ulfr i skogi [12.06.1246]

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

FØÐESK ULFR I SKOGI
Wardruna - Fehu
https://i.imgur.com/bpZhC5E.gif  https://i.imgur.com/fYSOwVJ.gif
https://i.imgur.com/fsd20Zd.gif  https://i.imgur.com/8CnZhTa.gif
Erlingur Landvik, Einhilt Godesvint, Ingvar
12.06.1246; лэнд Акранес.
Лето в Акранесе не многим отличается от зимы в южных землях Нордхейма. Любому ильду, живущему в этих краях это кажется привычным делом, но вот для леди Хальбе и ее спутника снег летом кажется чужим и безрадостным. Как и нависшая свадьба леди с варваром полуострова.

+3

2

Эйнхильт хмуро смотрит на загривок своей лошади и зябко кутается в непривычно теплый для лета плащ. Все в сегодняшнем дне раздражало молодую леди Хальбе и заставляло ее чувствовать себя все более и более неуверенной от предстоящей встречи. Вынужденный отказ от путешествия в карете несколько дней назад стал последней каплей в этом “наиудачнейшем союзе для Эйнхильт”, как называла предстоящий фарс мачеха. Годесвинт нашла взглядом Эрлингура и вновь поморщилась, будто ее мучила зубная боль. Молодой воин с вежливой улыбкой слушал речи рыжеволосого варвара, которого будущий супруг Эйнхильт расщедрился и отправил сопровождать делегацию. То что “могущественный ярл” даже не снизошел до того чтобы лично приехать и доставить ее в свои земли злило и раздражало. Неужели для него этот союз настолько незначителен, что он не удостоил своего будущего тестя даже личным визитом, а отец Эйнхильт настолько увяз в паутине своей новой женушки, что проглотил это оскорбление? Девушка искала и не находила ответы на этот и множество других вопросов.
-За следующим поворотом уже увидем Акранесс, миледи. Уверена, новый дом вам понравится, - в голосе женщины-воина что сопровождала Эйнхильт и ее людей вместе с Фрейстейном девушке слышится насмешка.
Выдавив из себя улыбку, и постаравшись прогнать с лица хмурое выражение Эйнхильт кивком головы благодарит воительницу и тут же устремляет взляд вперед - туда где теперь видимо будет находиться ее новый дом.
Одолеваемая слишком большим количестком чувств одновременно, Эйнхильт никак не могла сосредоточиться на главном. Вынужденное путешествие верхом утомило ее и вызывало досаду, - быть может не стоило артачиться и все же согласиться на путешествие на корабле, ведь тогда они бы уже давно были на месте. Но девушке слишком хотелось как можно дальше отодвинут момент встречи с “нареченным” и от того она упрямо настояла на том, что отправится пусть и более длинным, но более комфортным способом - в карете. И почему она уже тогда не обратила внимания на спрятавшуюся в огненно-рыжей бороде сильда усмешку? Глупое упрямство привело к тому, что теперь у нее болели все мышцы, сама она отвратительно пахла лошадиным потом, а постоянный ветер растрепал волосы так - будто они и вовсе никогда не видели гребня. При мысле о своих волосах девушка вновь кинула хмурый взгляд на скачущую близ нее воительницу, волосы которой были собраны в тугую косу. Следовало утром поступить также и собрать волосы, но упрямство взяло верх и Эйнхильт решила поразить ярла красотой при первой же встрече. Теперь уж он точно будет поражен тем, какая неряха на деле “благородная северная леди”.
Одолеваемая подобными невеселыми думами Эйнхильт чуть не пропустила тот момент о которым ее недавно предупредили, повернув вслед за очередным витком дороги люди увидели впереди поселение.
Эйнхильт Годесвинт, леди Хальбе, наследница одной из самый древних и влиятельных семей Нордхейма едва смогла сдержать эмоции и  сохранить ровное дыхание. Она ожидала увидеть привычные каменные стены и укрепления, что защищают крупные города в Нордхейме. Ожидала увидеть развевающиеся на ветру знамена и несущих у ворот службу стражников. Но действительность в очередной раз за последние пару месяцев посмеялась над ожиданиями молодой леди.
Резко осадив свою кобылу Эйнхильт на миг замерла пораженная открывшимся ей видом. Неверие, злость, смятение  и отчаяние затопили ее сознание, заставив забыть обо всем остальном. И она глупая еще переживала из-за своей прически.
Почувствовав на себе удивленный и как вновь казалось девушке насмешливый взгляд их сопровождающих Эйнхильт моментально вспыхнула и постаралась сбросить с себя оцепенение. В то время как ильды радовались скорому завершению этого слишком уж затянувшегося из-за капризов “южной миледи” поездки и рвались как можно быстрее оказаться в Акранессе, ее собственные люди, воины и те несколько слуг, что она взяла с собой из родного Хальбе будто бы поняли смятение своей леди. Эйнхильт казалось что она физически чувствует их жалость и это выводило ее из себя.
-Эрлингур! - она подзывает к себе воспитанника отца, стараясь чтобы голос не дрожал.
Пусть она все еще таила обиду на мужчину, пусть в глубине души желала ему гораздо худшей участи, чем уготована ей самой. Сейчас он был ее единственным родным человеком. Единственным, на кого она могла надеяться. Единственным кому она доверяла. Единственным кого любила.
-Эрлингур, прошу будь рядом со мной когда... - голос грозит предательски дрогнуть и Эйнхильт на миг прерывается, сглатывая горькую слюну, - когда мы встретимся с ярлом Ингваром.
Она осмеливается все же оторвать взгляд от раскинувшегося впереди “города” и встречается взглядом с такими знакомыми, спокойными глазами Ландвика.

Отредактировано Einhilt Godesvint (20-06-2018 00:31:29)

+3

3

♬ Wardruna- Rotlaust tre fell

Белые воздушные хлопья мягко опускались на рыхлую землю, залетали за шиворот утепленного плаща, оставляя ощущение зябкости и какой-то неестественности. Снег в июне, кто бы мог подумать? Впрочем, очевидно, законы всего остального Нордхейма не действуют не только на общественную жизнь Ильдинга, но и на его природные условия. Ерлингур, уже успевший потерять счет дням, что прошли с момента начала этого долгого путешествия, недовольно и едва заметно поморщился, поглядывая на сопровождающего его Фрестейна. Сильд говорил много, и зачастую не подразумевал, что его речи требуют ответа. Ландвику только и оставалось, что вежливо кивать в такт, уже давно не сильно вслушиваясь в слова рыжеволосого мужчины. Снисходительные взгляды, направляемые ильдами в сторону свиты леди Эйнхильт, успели стать неотъемлемой частью всего проделанного пути, и Ерлингур перестал предавать им особое значение.
Ощущение, что все происходящее может оказаться дурным сном, не покидало молодого мужчина с самого момента их отбытия из Хальбе. Настояв на необходимости сопровождать Эйнхильт до обители нового суженого, Ерлингур одновременно и ждал, и опасался этой встречи. Он знал, что реальность, вероятнее всего, окажется прискорбнее даже самых худших его ожиданий, и единственная мысль, вызывавшая в душе Ландвика одновременно злость и жгучую горечь, заключалась в его абсолютной беспомощности и бесполезности, которые, впрочем, он сам на себя и навлек.
Он злился на самого себя, за сделанный выбор, за отказ от плана Эйнхильт бежать, тем самым имея возможность не заключать ненавистную помолвку. Тогда Ерлингуру казалось, что он поступает согласно законам чести, а сие значит — единственно правильным образом. Тогда мужчина был уверен в своем решении, но теперь готов был в клочья разорвать всех этих варваров, что ехидно усмехались своими кривыми улыбками.
Единственный сын Утреда Ландвика никогда не отличался особым рвением к чтению, и потому об Ильдинге слышал лишь благодаря рассказам путников, которые останавливались на короткие побывки в Хальбе. Этот далекий, и суровый во всех смыслах край, когда-то казался совсем еще маленькому Ерлингуру сказочной страной, населенной чудищами, и, вспоминая историю полуострова, юный Ландвик не был так уж далек от истины. Некогда великий город в свое время пал, и теперь на его месте образовались немногочисленные селения, с одним из которых лорду Годесвинту, точнее его новоиспеченной жене, внезапно захотелось заключить союз. А все ведь знают, какой самый эффективный способ укрепить отношения между двумя народами.
Эйнхильт сама настояла, дабы они путешествовали по материку, хотя морем было бы явно быстрее. Ерлингур догадывался, что тем самым девушка хотела оттянуть момент судьбоносной встречи, но выяснить, так ли это на самом деле, у мужчины не было возможности. Эйнхильт избегала любых разговоров, выходящих за рамки необходимого при данных обстоятельствах общения, а Ерлингур знал, насколько упрямой может быть рыжеволосая леди Хальбе.
Они оба стали заложниками обстоятельств, и Ландвик часто задавался вопросом — в какой же момент каждый из них допустил ту самую, непоправимую ошибку? Весь мир, так хорошо ему знакомый, разлетался буквально на глазах. Он сам, лично, вызвался сопровождать женщину, которая была ему невероятно дорога, в дом другого мужчины, репутация которого говорила сама за себя. Свирепый и неистовый, заслуживший свой титул ярла потом и кровью, истинный дикарь и убийца. Приходилось сдерживать безрассудные юношеские порывы, хотя желание организовать побег из их скромного лагеря во время одной из ночевок возрастало в сознании с каждым днем, приближавших путешественников к прибытию в Арканес. Вероятно, многие, и ильды были бы первыми из их числа, назвали бы подобное поведение трусливым, и недостойным молодого воина. И они, свободные в своих жизнях и суждениях, были бы правы. Долг, честь, сомнение, разве не выливается это все в конечном итоге в трусость? Да, возможно рациональные зерна в решениях Ландвика все же присутствовали, и когда-нибудь Ерлингур убедиться, что таки поступил, как должно было. Но сейчас ничего, кроме горечи и разочарования, его верность лорду Магнериху, что в свое время заменил ему отца, не приносила, и Ерлингур это понимал.
И вынужден был с этим пониманием как-то мириться, и жить дальше.
За ближайшим поворотом вот-вот должно было появится селение, бывшее целью их путешествия, о чем поспешила сообщить одна из воительниц, что прибыла вместе с Фрестейном. Ерлингур наблюдал за Эйнхильт, и сам скосил взор на открывшийся пейзаж несколькими мгновениями после. Он притормозил коня, очутившись чуть позади девушки, но ни один мускул на мужском лице не дрогнул.
Ерлингур видел перед собой деревню, со слегка покосившимися избушками, чьи крыши были припорошены все тем же летним снегом. Он вспоминал величественные стены замка Хальбе, и внутренности его сжимались, подчиняясь гневу, что, будто червоточина, креп в сознании. Он слышал тихие вздохи слуг и воинов, прибывших из Хальбе вместе со своей леди, и его начинало это раздражать.
Фрестейн, весело хохотнув, и особо не скрывая, с чем именно был связан этот смешок, первым двинулся вперед, явно радуясь скорейшему возвращению домой. Ландвик, проводив сильда мрачным взглядом, слегка дрогнул, услышав собственное имя, произнесенное так хорошо знакомым ему женским голосом.
Слегка пришпорив коня по бокам, Ерлингур приблизился к Эйнхильт. Кажется, это было первое ее прямое обращение к нему за последние недели.
- Я буду рядом, - спокойной ответил Ландвик, прекрасно представляя, что должна была сейчас испытывать девушка, хотя та и старалась храбриться, не показывая истинных эмоций. Он хотел подбодрить ее, но не смог больше вымолвить и слова. Сдержанность и спокойствие, свойственные натуре Ерлингура, должны были хоть как-то помочь Эйнхильт пережить этот день, но никто из них уже ни в чем не мог быть уверенным.
Все в этом месте — начиная от размытых и грязных тропинок, в которых увязали копыта их лошадей, и заканчивая чумазыми людьми, что, будто саранча, высыпали на улицу при их приближении, вызывало скорее жалость и отвращение, даже уже не злость.
Крепко сцепив поводья, удерживая тем самым нетерпеливый норов его своевольного жеребца, Ерлингур оставался подле Эйнхильт весь оставшийся путь.
Они подъехали к казалось бы самой внушительной хижине, и Ландвик предположил, что ярл, должно быть, обитает именно тут. Фрестейн спешился первым, и поспешно приблизился к мужчине, что возился с чем-то около входа. Это был высокий, светловолосый воин, обмазанный то ли грязью, то ли навозом. В правой руке он крепко сжимал топор.
Ерлингур не сумел сдержать удивления, когда наконец-то понял, что это... в смысле, этот человек, и является тем великим ярлом Ингваром, о котором ходило так много пересудов и восхищенных слухов среди обычного люда.
Переглянувшись с Эйнхильт, он выступил вперед.
- Доброго дня... ярл, - Ерлингур слегка поморщился от обрушившегося на него аромата, тем самым убеждаясь, что внушительная куча, высившаяся неподалеку, была отнюдь не просто грязью. - Меня зовут Ерлингур Ландвик, я воспитанник лорда Магнериха. Прибыл сюда, как несложно догадаться, для сопровождения леди Годесвинт.
Кивнув в сторону Эйнхильт, он посмотрел на нее, и во взгляде легко было уловить отчаянное сожаление.
Он понимал, что сам виноват во всем, что происходит сейчас прямо на его глазах, и не знал, имеет ли право хотя бы надеяться на возможную попытку все исправить.

+3


Вы здесь » Kelmora: End of the era » Hot that even dragons burned » føðesk ulfr i skogi [12.06.1246]